Утро

Утро. Мы с Ритой гуляем на пустыре у школы. Точнее, на спортивной площадке. А если уж совсем точно, то все-таки на пустыре, так как из спортивных сооружений на нем только несколько вкопанных в землю автомобильных шин, на которых обычно сидят хозяева выгуливаемых собак или стайки разукрашенных и жующих резинку подростков женского пола, не знающих еще, куда себя деть, хотя деть-то в принципе уже хочется.

Но сейчас никого нет. Утро.

Рита что-то вынюхивает в травке и делает в ней свои пометки, а я стою и наблюдаю, как через пустырь проходят люди. Я только что проснулся, и меня, как ребенка, всё удивляет. Совершенно разные по возрасту, внешности, походке и вообще люди пересекают пространство пустыря под разными углами, с разной скоростью и в разные моменты времени. Я как будто сижу в пузырьковой камере и наблюдаю за элементарными частицами. А зовут меня Счетчик Гейгера.

У каждого своя причина пройти здесь и сейчас. Вот мужичок несет хлеб в руке, спешит, не завтракал еще, видать. Вот щуплый юноша с вихляющей походкой и голубизной в облике провихлял мимо меня в сторону хозяйственного магазина. Вот девочка на каблуках, которые ей недавно купили, и у нее еще плохо получается на них ходить, в школу процокала.

Что всех объединяет, так это молчание. Рита нюхает, люди идут, я удивляюсь, и все молча. Ничто не нарушает тишины и утреннего покоя. Хорошо!

Но вот появляется первая группа (до этого все были поодиночке, погруженные в себя). Это трое мужчин, держащих руки в карманах и чрезвычайно медленно перемещяющихся в пространстве. По всему видно, что спешить им уже некуда, они уже на работе. Просто переходят с одного объекта на другой. До меня доносится ленивый, привычный мат. Ругательствами это не назовёшь, они ни на кого не ругаются, а просто общаются между собой. Обсуждают, кто сколько вчера выпил и у кого какая дома кобра. От этих звуков человеческой речи тянет перегаром и улетучивается ощущение утренней свежести.

В довершение всего близлежащий «комок» врубает музыку. Под механический ритм электронных ударных раздаётся похабщина американских негров: «I like to move it move it, I like to move it move it…» — и так до бесконечности, до дырки в мозгу.

Всё. Утро закончилось. Просто надо раньше вставать, пока еще не выползли все эти гады, и вовремя прятаться в свою нору.

Я зову Риту домой. Она нашла у забора сочную травку и щиплет ее, как корова. Собаке не хватает витаминов, а мне – тишины.

1995